Август, 1956 год. Кризис в Северной Корее

350 Pages·2009·2.711 MB·Russian

by  Ланьков А.

Москва
2009
ББК 63.3(0)63
УДК 94(082.1)
J122
Ланьков А. Н.
J122 Август, 1956 год: Кризис в Северной Корее / А. Н. Ланьков. - М.:
Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд
Первого Президента России Б. Н. Ельцина, 2009.- 350 с.; ил.
(История сталинизма).
ISBN 978-5-8243-0907-2
КНДР часто воспринимается как государство, в котором сталин-
ская модель социализма на протяжении десятилетий сохранялась прак-
тически без изменений. Однако новые материалы показывают, что
и в Северной Корее некогда были силы, выступавшие против культа
личности Ким Ир Сена, милитаризации экономики, диктаторских
методов управления. КНДР не осталась в стороне от тех перемен,
которые происходили в социалистическом лагере в середине 1950-х гг.
Преобразования, развернувшиеся в Советском Союзе после смерти
Сталина, произвели немалое впечатление на северокорейскую интел-
лигенцию и часть партийного руководства. В этой обстановке в КНДР
возникла оппозиционная группа, которая ставила своей целью отстра-
нение от власти Ким Ир Сена и проведение в КНДР либеральных
реформ советского образца. Выступление этой группы окончилось
неудачей и вызвало резкое ужесточение режима.
В книге, написанной на основании архивных материалов, впервые
вводимых в научный оборот, рассматриваются драматические события
середины 1950-х гг. Исход этих событий во многом определил исто-
рию КНДР в последующие десятилетия.
ББК 63.3(0)63
УДК 94(082.1)
ISBN 978-5-8243-0907-2 © А. Н. Ланьков, 2009
О Российская политическая
энциклопедия, 2009
ВВЕДЕНИЕ
Середина и конец 1950-х гг. стала для социалистического лаге-
ря временем глубоких перемен. На протяжении нескольких лет
после смерти И.В.Сталина в 1953г. политическая, социальная
и культурная ситуация в большинстве социалистических государств
радикальным образом изменилась. Возможно, что нашим совре-
менникам, свидетелям драматического распада мировой социали-
стической системы, перемены тех лет кажутся не столь уж и впе-
чатляющими. Однако у тех, кому довелось жить в социалистических
странах и до, и после «хрущевских реформ», никогда не возникало
сомнений в принципиальной важности тех изменений, что про-
изошли там между 1953 и 1960 гг. Именно в середине 1950-х гг.
утвердились те основные принципы, на основе которых социали-
стический лагерь продолжал функционировать вплоть до своего
распада в 1989-1991 гг.
Эти изменения в большей степени были результатом «кампании
по борьбе с культом личности и его последствиями», которая раз-
вернулась в Советском Союзе после 1953 г. и достигла своей куль-
минации в 1956-1957 гг. Эта кампания и связанные с ней полити-
ческие и социальные реформы имели своей целью создание новой,
более гуманной и более эффективной модели государственного
социализма. В рамках этой модели были резко расширены грани-
цы дозволенного в культуре, науке, искусстве и общественной
жизни, ушли в прошлое массовые репрессии, и правительства со-
циалистических стран по большому счету перестали обращать вни-
мание на частную жизнь своих подданных, если те только не бро-
сали прямого вызова официальной идеологии и существующему
строю. Однако реформаторы подразумевали, что основы социали-
стического строя в его ленинско-сталинской интерпретации долж-
ны оставаться неизменными, несмотря на все послабления. В эко-
номике никто не подвергал сомнению господство государственной
собственности и центрального планирования, а во внутренней по-
4Л а н ь к ов Н. Август, 1956 год: Кризис в Северной Корее
литике подразумевалось, что марксистско-ленинская партия дол-
жна сохранять особый статус и осуществлять постоянный конт-
роль над обществом.
События в Москве стали толчком к переменам, которые быстро
распространились по всему социалистическому лагерю, который
в тот период состоял из десятка стран в Восточной Европе и Восточ-
ной Азии. Результатом десталинизации стало то, что социалистичес-
кий лагерь, доселе строго контролировавшийся Москвой, утратил
свое былое однообразие. В некоторых странах — например, в Болга-
рии или ГДР — местные правящие круги пошли по стопам Москвы
и в конечном счете создали (точнее, импортировали из СССР) более
либеральную постсталинистскую версию государственного социа-
лизма. В некоторых других государствах социалистического лагеря
местное руководство заняло более радикальную позицию и со вре-
менем смогло уйти от сталинской модели заметно дальше, чем Со-
ветский Союз хрущевских и брежневских времен (примером здесь
может служить Венгрия). Наконец, в некоторых социалистических
странах высшие руководители выступили за то, чтобы сохранить
верность прежним принципам и при этом порою даже показали
себя бо'льшими сталинистами, чем Сталин. При этом в большин-
стве подобных режимов сталинская идеологии была со временем
дополнена новым компонентом — местным национализмом, так
что возникший таким образом синтез правомерно называть «нацио-
нальным сталинизмом»1. По пути «национального сталинизма»
пошли Албания, Румыния, Корея, отчасти — Китай и Вьетнам (хотя
в последних двух странах речь могла идти только о советском
влиянии, а не о советском контроле, причем во Вьетнаме условия
военного времени оказывали огромное влияние на всю местную
специфику). Как ни парадоксально, деятельность и либеральных
реформаторов, и приверженцев «национального сталинизма» объек-
тивно имела схожий результат — разрушение единообразия раннего
социалистического лагеря и ослабление главенства Москвы, которое
в сталинские времена казалось совершенно нерушимым. Коммуни-
стический мир в середине 1950-х гг. необратимо изменился.
Неуверенность и сомнения среди правящих кругов сочетались
в эти переломные годы со вспышками массовых выступлений про-
1 Термин «национальный сталинизм» достаточно широко используется
и современной исторической литературе для описания тех коммунистических
режимов, что существовали в Румынии, Албании и Северной Корее. См.,
н частности: Tismaneanu Vladimir. Understanding national Stalinism: reflections on
Ceauscscu's socialism // Communist and Post-Communist Studies. N° 2. 1999.
Введение 5
теста. В 1956 г. население Венгрии и Польши открыто выступило
против своих коммунистических правительств под националисти-
ческими и демократическими лозунгами. В Венгрии повстанцы
фактически установили контроль над столицей страны, и только
прямая военная интервенция Советского Союза спасла режим
от гибели. В Польше кризис в итоге разрешился мирным компро-
миссом, но осенью 1956 г. ситуация и там могла окончиться во-
оруженной конфронтацией. При этом идеи, вдохновлявшие уча-
стников выступлений протеста, могли существенно различаться.
Например, другим проявлением «кризиса середины пятидесятых»
можно считать события в Грузии, где в марте 1956 г. местная
молодежь выступила против политики десталинизации, в защиту
«чести и доброго имени» покойного диктатора, которого они ис-
кренне считали своим великим соотечественником и благодетелем.
Вне зависимости от идеологической окраски, сама принципиаль-
ная возможность массовых политических акций была совершенно
новым явлением. До 1956 г. открытый протест против существую-
щего режима в большинстве социалистических стран невозможно
было представить (а там, где дело до него все-таки доходило, как
в Германии в 1953 г., такие выступления подавлялись немедленно
и беспощадно).
Наиболее существенные перемены в социалистическом лагере
произошли в 1956 г. Именно этот год стал годом XX съезда КПСС,
годом «закрытого доклада» Хрущёва' и официального осуждения
Сталина; годом венгерского восстания и массовых беспорядков
и стачек в Польше; годом нарастания напряженности в Китае; го-
дом первого советско-югославского примирения.
Северная Корея, самая восточная страна социалистического
лагеря, не оставалась в стороне от этих событий. Середина
1950-х гг. была важнейшим поворотным моментом в истории
КНДР. Когда в 1953 г. окончилась Корейская война, КНДР, не-
смотря на некоторые местные особенности и исключительную
бедность, в целом вполне вписывалась в общепринятые рамки
«народной демократии» (или, скорее, «зависимого сталинизма»).
Однако после 1956 г. страна начала быстро меняться. Как извест-
но, КНДР вместе с Албанией, Румынией и Китаем относилась
к тем социалистическим странам, которые тогда пусть и с разной
степенью радикализма, но выступили против новой антисталин-
ской линии Москвы. Руководство этих стран осталось верно пре-
жним сталинистским принципам, которые все более активно до-
полнялись националистической риторикой. Особенно четко этот
курс на построение «национального сталинизма» стал проявлять-
6Л а н ь к ов Л. Август, 1956 год: Кризис в Северной Корее
ся в Корее с начала 1960-х гг., но основания для него были зало-
жены в ходе событий середины и конца 1950-х гг.
Поворотным моментом в истории Северной Кореи стала не-
удачная попытка смещения Ким Ир Сена, которая была предпри-
нята в августе 1956 г. группой высших партийных руководителей.
«Августовские события» стали единственным случаем открытого
выступления против Ким Ир Сена за все время почти полувеко-
вого правления «Великого Вождя». Попытка оппозиции изменить
политический курс окончилась неудачей, но ее последствия оказа-
ли огромное влияние на судьбу страны. «Августовский заговор»
был важнейшей вехой в политической истории Кореи, его провал
означал конец прежней политической системы и рождение пхень-
янской версии «национального сталинизма».
Открытое выступление части высшего руководства против Ким
Ир Сена стало возможным благодаря той атмосфере, что царила
в столицах «стран социалистического лагеря» в середине 1950-х гг.
Неуверенность и беспокойство сочеталось с ощущением неизбеж-
ности перемен. Многие надеялись на то, что государственный со-
циализм сталинского образца удастся радикально реформировать,
создав его новый, более гуманный, менее репрессивный вариант.
В подобной атмосфере неизбежными были и вспышки массовых
движений, и рост общественной активности во всех сферах жизни,
и политические авантюры среди высшего руководства. Мотивы
тех, кто выступал в поддержку реформ, были самыми разными:
одних вдохновляли национальные идеалы, другие мечтали об «очи-
щенном от извращений» коммунизме и «возвращении к Ленину»,
третьи намеревались каким-то образом соединить социализм и де-
мократию, четвертые просто надеялись воспользоваться неопреде-
ленной ситуацией в собственных интересах. Тем не менее всех
реформаторов объединяло неприятие сталинской системы, кото-
рую они считали и аморальной, и неэффективной. Эта политичес-
кая атмосфера являлась прямой угрозой тем силам и группам, что
находились у власти, и в большинстве социалистических стран
середина 1950-х гг. стала временем, когда руководители первого
поколения, «маленькие Сталины» Восточной Европы, были отстра-
нены от власти.
Ким Ир Сен, как мы знаем, не только пережил кризис, но
и воспользовался им для резкого усиления своей личной власти.
Оказавшись полновластным хозяином положения, он повел свою
страну в новом направлении, которое существенно отличалось от
политического курса, избранного большинством стран Восточной
Европы.
Введение 7
Перемены в КНДР оказали немалое влияние на международ-
ную ситуацию в Восточной Азии. После разгрома «августовской
оппозиции» СССР и КНР попытались выступить в защиту оппо-
зиционеров, но все их действия ни к чему не привели. Провал
советско-китайского дипломатического вмешательства наглядно
продемонстрировал, что Ким Ир Сен обеспечил себе прочные внут-
риполитические позиции и больше не является марионеткой в руках
внешних сил. Стало очевидным и то, что в новых условиях у Мос-
квы больше нет возможности навязывать свою волю «самой вос-
точной из социалистических стран». В новых условиях Ким Ир
Сен начал осторожно, но планомерно освобождаться от ставшего
обременительным советско-китайского контроля. На смену «зави-
симому сталинизму», который был установлен в КНДР еще в кон-
це 1940-х гг., постепенно приходил «национальный сталинизм».
Первые признаки этих перемен проявились еще до кризиса 1956 г.,
а после кризиса эти тенденции заметно усилились. Кроме того,
назревавший конфликт между Москвой и Пекином предоставил
Ким Ир Сену дополнительные возможности для дипломатическо-
го маневрирования. Через несколько лет, в начале 1960-х гг., окон-
чательно сформировалась та политика равного удаления от обоих
коммунистических великих держав, которая на протяжении по-
следующих трех десятилетий была основой всей внешнеполити-
ческой стратегии Пхеньяна.
В еще большей степени последствия кризиса 1956 г. сказались
на внутренней политике КНДР. Главным результатом кризиса
стало невиданное укрепление режима личной власти Ким Ир Сена
и формирование культа личности Вождя, который по своей интен-
сивности вскоре заметно превзошел сталинские прототипы. После
разгрома «августовской оппозиции» ни одна политическая груп-
пировка более не посмела поставить под сомнение лидерство Ким
Ир Сена, правление которого со временем стало самым длитель-
ным во всей истории социалистического лагеря и завершилось бес-
прецедентной передачей власти по наследству.
Последствия кризиса середины 1950-х гг. во многом определи-
ли направление развития Северной Кореи на следующие десятиле-
тия. Именно в тот период были заложены основы пхеньянской
модели сталинского социализма, которая впоследствии стала изве-
стна как «социализм чучхе». Не случайно, что само слово «чучхе»
в своем позднейшем «политическом» значении, как символ корей-
ской «самости», было впервые употреблено в речи, с которой Ким
Ир Сен выступил в разгар кампании против советских корейцев
28 декабря 1955 г.
8Л а н ь к ов Н. Август, 1956 год: Кризис в Северной Корее
В результате событий 1956-1957 гг. КНДР постепенно пре-
вратилась в уникальное государство. Северная Корея стала край-
не милитаризированной страной, со всепроникающей системой
полицейского контроля, с неистовым культом личности и с осо-
бой идеологией, которая с течением времени все дальше отходила
от ортодоксального марксизма-ленинизма. Происшедшие в КНДР
в конце 1950-х гг. изменения привели к ослаблению советского
(и китайского) влияния, но эта новообретенная свобода от внеш-
него диктата не принесла населению страны каких-либо матери-
альных или социальных преимуществ. Скорее наоборот — рядо-
вой житель Северной Кореи заплатил немалую цену за ту самую
внешнеполитическую независимость, к которой так стремились
и которой так дорожили Ким Ир Сен и его окружение. С пози-
ций сегодняшнего дня очевидно, что программа государственного
социализма была в любом случае экономически неэффективной,
но при этом нельзя не отметить различия в степени неэффектив-
ности, которые существовали между национальными вариантами
государственного социализма. К несчастью, оказалось, что после
кризиса 1956 г. Северная Корея выбрала самый неудачный вари-
ант этой в целом неудачной экономической схемы.
Главной задачей данной работы является рассмотрение собы-
тий, которые привели к открытому конфликту в северокорейском
руководстве в августе 1956 г., а также политических и социальных
последствий этого конфликта. Иначе говоря, данная работа посвя-
щена описанию тех событий, которые привели к рождению севе-
рокорейского «национального сталинизма».
Характер доступных на сегодняшний момент источников неиз-
бежно заставляет нас уделять основное внимание событиям поли-
тической истории. Острая нехватка источников является серьез-
ной проблемой для всех исследований по истории КНДР. Пройдет
не одно десятилетие, прежде чем станет возможным создание ком-
плексных работ по социальной или культурной истории Северной
Кореи. Для успешного проведения таких исследований требуется
большое количество источников и материалов, сейчас практически
недоступных, а также тщательная подготовительная работа. На этой
же стадии нам неизбежно придется ограничиваться историей поли-
тической, хотя в тех случаях, когда в нашем распоряжении имеют-
ся подходящие материалы, в работе будут затрагиваться также
вопросы социальной эволюции северокорейского общества.
К сожалению, кризис 1956 г. и связанные с ним события до не-
давнего времени оставались малоизученными. Было хорошо изве-
стно, что в августе 1956 г. произошла неудачная попытка отстране-
Введение 9
ния Ким Ир Сена от власти, а в сентябре за ней последовал совмест-
ный советско-китайский демарш: с течением времени слухи об
этих событиях получили широкое распространение и иностранные
наблюдатели составили общее представление о происшедшем. «Ав-
густовский эпизод» упоминается во всех общих работах по исто-
рии КНДР. Публикации по истории Северной Кореи также обыч-
но упоминают о тех изменениях, что произошли в северокорейском
обществе в конце 1950-х гг. Так, например, начавшееся с 1956—
1957 гг. усиление китайского влияния и постепенный поворот се-
верокорейского руководства к национализму отмечаются практи-
чески всеми исследователями, занимавшимися историей КНДР.
Однако до настоящего времени не было возможности детально про-
анализировать эти события и ту политическую ситуацию, на фоне
которой они разворачивались. Практически все материалы, отно-
сящиеся к ключевым эпизодам тех решающих лет, оставались
недоступными для ученых.
Ситуация изменилась в начале 1990-х гг. На протяжении
1992—1995 гг. и 1998—2000 гг. автору данной книги удалось найти
в российских архивах значительное количество важных материа-
лов, относящихся к событиям середины 1950-х гг. В период «пе-
рестройки и гласности» в начале 1990-х гг. были частично рассек-
речены и временно открыты для исследователей часть материалов
советского посольства в Пхеньяне, равно как и некоторые другие
документы из архивов советского МИДа. К сожалению, доступ-
ные материалы зачастую носят фрагментарный характер, и многие
из важных источников на сегодняшний день остаются недоступ-
ными. К их числу относятся, например, практически все телеграм-
мы, которыми обменивалось посольство СССР в Пхеньяне и Ми-
нистерство иностранных дел в Москве; все относящиеся к тому
времени материалы ЦК КПСС; все документы КГБ и иных совет-
ских разведывательных служб; итоговые посольские отчеты. Кроме
того, период либерализма в архивах бывшего СССР продлился не-
долго, и во второй половине 1990-х гг. доступ ко многим ранее
открытым материалам снова стал чрезвычайно ограниченным.
Наиболее распространенным типом источников, находящихся
в архиве МИДа, являются так называемые «записи бесед». Такие
«записи» делались дипломатами после официальных и полуофи-
циальных встреч. Обычно они представляли собой машинописные
тексты и составлялись в течение нескольких дней после самого
разговора на основании тех заметок, которые делались дипломатом
во время беседы или сразу же после нее. В заголовке «Записи»
всегда содержалась основная информация (имя и должность) о со-
10 Ланьков Л, Н. Август, 1956 год: Кризис в Северной Корее
ветском дипломате и его корейском собеседнике, а также дата встре-
чи. Рукописные заметки обычно уничтожались после того, как
был готов машинописный текст, однако, как мы сможем убедиться
в дальнейшем, из этого правила были некоторые исключения.
«Записи бесед» считались документами «секретными» или «совер-
шенно секретными» (второй и третий уровень четырехстепенной
советской классификации секретности). Насколько нам известно,
ни один из документов, которые легли в основу настоящей книги,
ранее не публиковался и не был использован историками.
Кроме документов, обнаруженных нами в архивах МИДа, в дан-
ной книге использовались и материалы из газеты «Чунъан ильбо».
Группа журналистов этой газеты в начале 1990-х гг. сделала копии
ряда документов из архива МИДа. На основе этих копий была
создана база данных, которая сейчас доступна ученым. В целом
коллекция «Чунъан ильбо» не очень велика, но в ней содержатся
некоторые документы, на которые я не обратил должного внима-
ния во время моей работы в архиве.
В данной книге использовались также записи интервью, кото-
рые автор в 1987-2006 гг. провел с бывшими советскими дипло-
матами, северокорейскими эмигрантами в СССР и членами их
семей. В 1960-х и 1970-х гг. в СССР проживало несколько сотен
эмигрантов из КНДР - в основном советских граждан корей-
ского происхождения, которые работали в КНДР на руководя-
щих постах, но в конце 1950-х гг. были вынуждены вернуться
в Советский Союз. Некоторые из них предоставили автору ин-
тересные сведения, которые вряд ли можно было получить дру-
гими путями.
Другим источником, который широко использован в данной
книге, является официальная северокорейская печать, главным
образом - статьи «Нодон синмун», органа ЦК Трудовой Партии
Кореи и главной газеты страны, а также официального партийного
журнала «Кынлочжа». Излишне говорить о том, что пресса в КНДР,
как и в любом сталинистском государстве, подвергалась строжай-
шей цензуре и партийному контролю. Широко распространенное
выражение «официальная печать» в данных условиях является
тавтологией, поскольку никакой другой прессы при сталинист-
ском режиме существовать просто не могло. Однако в сочетании
с другими источниками и ретроспективным анализом событий прес-
са дает неожиданно много информации. Такая ситуация является
побочным продуктом двойственной роли печати в коммунистиче-
ских странах, которую описывает знаменитая фраза Ленина о том,
что газета является не только «коллективным пропагандистом», но